До свиданья, мой любимый город, я почти попала в хроники твои.
Bye bye my favourite town, I almost managed to enter your chronicles.
Ожиданье – самый скучный повод, нам с тобой так мало надо для двоих.
Waiting is the most boring cause, you and me together have to do so little for two we need so little for us two.

Потухли все звезды, совсем от мороза все потемнели.
All the stars died out, they all darken because of the frost.
Пожухли те розы, вызвали слезы и надоели.
The roses dried up, called tears and bothered.
Ненужная проза из-за мороза будет ли белой.
Does the unneeded prose whiten because of the frost?
А я улыбаюсь, живу и стараюсь и волосы целые.
But I smile, live and endeavour and all the intact hair.

Как же я устала думать за двоих…
I tired myself so much thinking after two…
I’m too tired to think for two…

убыть/убывать diminuer, décroître
бывать arriver, avoir lieu
эмка, -и, р. мн. эмок автомобиль марки “М”
стрелять в кого-либо, во что-либо tirer sur qn, qch
стрелять из винтовки, пистолета tirer au fusil, au pistolet
мышца le muscle
попадать toucher
не попадать в цель rater son but
сбитый abattu (о самолёте); dévoyé
прицел 1. la hausse 2. la visée (arme)
попал je l’ai eu !
ожидание l’attente
повод le prétexte
по/тухнуть pourrir, se gâter
потемнеть s’obscurcir
пожухнуть se faner, se défraîchir, s’abîmer
вызвать faire venir, mander, appeler
надоесть importuner, embêter
мне это надоело; он мне надоел

Покатаемся по городу
We will ride through the city
Отвези меня пожалуйста
Take me please
К мосту ближе ближе
To the bridge closer closer
Здесь я дышу
Here I can breathe

От луны такие грустные
From the moon we’re so sad
До неё подпрыгнуть хочется
I’d like to jump towards her
Давай выпьем прямо
Let’s drink right
Здесь и сейчас
Here and now

И меня моя милиция
Заберет и не подавится
And my police will take me*
And won’t choke
Смотри дальше дальше
Look further further
Здесь никогда
Here never

прямо right
подпрыгнуть sauter, faire un bond; sautiller
* CCCP: моя милиция меня бережёт (keeps me, saves me)
по/давиться s’étrangler

Я умираю, когда вижу точно вижу
И некому спеть
Je meurs lorsque je vois, vois sans détour
et ne peut chanter à quelqu’un
I’m dying when I see, certainly see
and won’t sing to anybody (?) and there’s nobody to sing to

Я так боюсь не успеть,
J’ai si peur que je n’arrive pas à temps
I’m so frightened not to arrive on time
Хотя бы что-то успеть…
Bien que quelque chose arriver à temps…
Though sometimes to arrive on time… (?) At least something to be done on time

Замороженными пальцами,
De mes doigts gelés,
With my frozen fingers
В отсутствии горячей воды,
En manque d’eau chaude
Lacking of warm water
Заторможенными мыслями,
De mes pensées empêtrées,

With my tangled thoughts
В отсутствии конечно тебя,
En manque de toi bien sûr
Lacking of you naturally
И я застыну, выстрелю в спину,
Je me fige, je fais feu dans mon dos
I stiffen will stiffen, I fire I will fire at my back
Выберу мину, и добрый вечер,
Je choisis une mine et bonsoir,
I choose a mien and good evening,

Я не нарочно, просто совпало,
Je ne fais pas exprès, ce n’était qu’une coïncidence,
I don’t do it on purpose, it just coincided
Я разгадала знак бесконечности…
J’ai déchiffré un signe d’infini…
I deciphered a sign of infinity…

Разочарованные фильмом,
Les yeux désenchantés par le film,
Desenchanted eyes by the film,
Очарованные небом глаза.
Envoûtés par le ciel.
Charmed by the sky.
Я не смогу объяснить,
Je ne pourrai pas expliquer
I won’t be able to explain
Но возвращаюсь назад.
Mais je reviens en arrière.
But I’m going back.
Проводи меня останется
Не больше, ну и не меньше чем звук,
Guide me, nothing more
and nothing less than a sign remains will remain
А звук тот же что нить,
Но я по-прежнему друг
Et ce signe est pareil à un fil,
Mais je comme par le passé un ami.
And that sign is as a thread
But I am a friend as in the past.

рот, рта, предл. во рту, мн. рты, ртов la bouche
честный honnête
вкус le goût
взгляд le regard
крайне extrêmement, excessivement, au dernier point
спеть 1. mûrir. 2. ipf петь
успеть arriver à temps
замороженный gelé, frigorifié
отсутствие l’absence, le manque
затормозить bloquer, enrayer, freiner, entraver, empêcher
застыть se figer, se glacer
выстрелить faire feu, tirer
выбрать choisir
мина une mine (arme + expr du visage)
нарочно exprès, à dessein
совпасть coïncider
разгадать deviner, déchiffrer
разочарованный désenchanté, désillusionné
очарованный enchanté, envoûté
нить (ж.р.) le fil
по-прежнему comme par le passé, comme auparavant; comme d’habitude, comme tjs

Ее привязали к кровати и гладят по голове. Они добрые и злые одновременно.

Она засыпает и, засыпая, уже во сне, плачет.

Если они говорят, что сказали маме, а мама не приехала – значит, они врут. Если они врут – значит, они злые. Вопрос в том, каким ты бываешь чаще – добрым или злым.

Он ведь тоже гладил ее по голове. И однажды, на ее пятнадцатый день рождения, принес пирожное. Он хотел, чтобы она называла его Дедушкой. Она называла. Дедушка.

Ей надо бежать. Ей снова надо бежать.

Может быть, просто мир устроен таким образом, что для того, чтобы оказаться с тем единственным человеком, с кем ты хочешь оказаться, от всех остальных надо без оглядки бежать?

Мамочка!

Ей говорят, что ее психическое состояние ухудшилось. Что ее отвезут в больницу. Что ее вылечат, и потом она сможет поехать домой.

А телефон? Люди звонят друг другу по телефону! У каждого есть свой номер. Только у нее нет. А у мамы наверняка есть.

Она же может поговорить с мамой по телефону!

Нет, они не разрешают. Они говорят, что разговор может иметь непредсказуемые последствия.

Они злые чаще, чем добрые.

Они сажают ее в автобус и везут в больницу.

Она сидит одна, такая маленькая в огромном автобусе.

На ней красивый спортивный костюм.

Она разглядывает прохожих.

Она никогда не надевала платья. Может быть, давно, «до», когда она ходила в школу. Но она этого не помнит.

Водитель автобуса разговаривает по телефону.

– Добрый день, – говорит она. – Любите радио «Шансон»? Я тоже.

Водитель покосился на нее, хмыкнул и продолжил разговор по телефону.

– Да нет, – говорил водитель, лихо держа руль одной рукой, – только девчонку в больницу отвезу, Пашка попросил подменить его. И все. Завтра в семь утра – самолет.

– Извините, – спросила она, – а вы не знаете номера телефона моей мамы?

Водитель снова хмыкнул и несколько раз подряд нажал на сигнал.

Ils l’attachent au lit et caressent son front. Ils sont à la fois gentils et méchants.
Elle s’endort, et dans son sommeil déjà peuplé de rêves, elle pleure.
S’ils disent qu’ils ont prévenu sa mère et que sa mère n’est pas venue, cela signifie qu’ils sont des menteurs. S’ils sont des menteurs, ils sont mauvais. Telle est ma question dans laquelle tu te débats si souvent : sont-ils bons ou mauvais ? La question est de savoir s’ils sont plus souvent bons ou méchants.
En effet lui aussi l’a caressée sur le front, et, une fois, pour son quinzième anniversaire, il avait été chercher un gâteau. Il voulait qu’elle l’appelle Jeune fille Grand-père. C’est ce qu’elle fit. Grand-père.
Il faut qu’elle fuie. Il faut qu’elle fuie son rêve Il lui faut fuir encore.
Peut-être que le monde est-il fait simplement fait de tels fantasmes Le monde est peut-être fait de telle façon si bien que pour se trouver avec l’unique personne avec laquelle on désire être il faut s’échapper du reste à corps perdu.
Maman !
Ils lui ont dit, que sa condition mentale était précaire se dégradait. Qu’ils l’emmenenaient emmenèraient à l’hôpital. Qu’ils allaient la remettre sur pieds et qu’elle pourrait après rentrer à la maison.
Et le téléphone ? Les gens s’appellent au téléphone ! Et tout le monde a son numéro. Elle est la seule qui ne l’ait pas. Sa mère l’a à n’en pas douter.
Elle pourrait bien converser au téléphone avec sa mère !
Non, ils ne l’ont pas permis. Ils disent qu’une conversation peut avoir des effets imprévisibles.
Ils sont plus souvent méchants que bons.
Ils la mettent dans un autobus et l’emmènent à l’hôpital.
Elle est assise seule, si petite dans l’énorme autobus.
Elle porte une jolie tenue de sport.
Elle avise les piétons. Elle n’a jamais revêtu de robe. Peut-être, il y a longtemps, “avant”, lorsqu’elle allait à l’école. Mais elle ne s’en souvient pas.
Le conducteur d’autobus est au téléphone.
- Bonjour, dit-elle. Vous aimez la radio “Chanson” ? Moi aussi.
Le conducteur se penche vers elle, laisse échapper un soupir méprisant la regarde de travers, glousse et poursuit sa conversation.
- Non, dit-il, le volant crâneusement manoeuvré d’une main. Je conduis juste une nana à l’hôpital, Pashka a demandé qu’on éhcange. C’est tout. L’avion est demain à sept heures du matin.
- Excusez-moi, lui demande-t-elle, connaîtriez-vous le numéro de télépone de ma mère ?
Le conducteur glousse de plus belle et appuie plusieurs fois coup sur coup sur l’avertisseur.

They attach her to the bed and caress her on the forehead. They’re good and evil at the same time.
She falls asleep and in her sleep already full of dreams she cries.
They says that they told her mother but her mother didnt show up, which means that they are liars. If they are liars, they are evil. That’s the question in which you so often face : are they good or evil? The question is: are they more often good or evil?
Indeed, he caressed her on the forehead too and, once, for her fifteenth birthday, he brought her a cake. He wanted her to call him Young woman Grandpa. So she did. Grandpa.
She has to run away. She has to run away from her dream again.
The world is maybe made of such fantasies, so in such a way that to be able to be with the only person you desire to be with, you have to frantically escape from the rest.
Mummy!
They told her that her mental condition was precarious regressed. That they were would driving her to the hospital. That they were going to cure her and afterwards she would be able to go back home.
What about the phone? People call each other on the phone! And everybody knows her number. She is the only one who doesn’t know it. Her mother must have it.
She could have phone talks with her mother!
No, they did’tn allow it. They say that a conversation may have some unexpected effects.
They are more often evil than good.
They have her sit in a bus and they drive her to te hospital.
She is sitting alone, so little in the enormous bus.
She is wearing a nice sport outfit.
She is catching sights of examines the pedestrians. She has never wore a dress. Maybe, a long time ago, “before”, when she used to go to school. But she doesn’t remember.
The bus driver is talking to the phone.
- Good afternoon (?), she says. Do you like hearing to “Chanson” station? So do I.
The bus driver leans over her, make an sigh of despise looks askrew, chuckles and keeps on talking.
- No, he says, proudly handling the steer wheel with a single hand. I’m just driving a chick to the hospital, Pashka asked for exchanging hours. That’s all. The plane is tomorrow at seven in the morning.
- Sorry, she asks, do you know my mother’s phone number?.
The driver sighs chuckles once more and presses the horn several times in a quick succession.

Что‑то не то. Они говорят, что прячут ее потому, что боятся похитителя. Что он ищет ее. Что грозится ее убить. Что они желают ей добра.

Ей дали мягкий спортивный костюм и врача. Врач дает ей по чуть‑чуть еды. По чуть‑чуть, но все время. В вены втыкали иголки и по трубочкам в ее тридцатишестикилограммовое тело вливали витамины. Все время спрашивали, не больно ли? Не больно. И не страшно.

Только свобода, все эти годы ей казалось, что свобода – это что‑то другое. Это когда ты сможешь идти куда хочешь. Когда хочешь. Ей казалось, что свобода – это огромный мир, который является твоим домом. А сейчас ее домом были по‑прежнему четыре стены. Они были чистые, белые, красивые, на них были нарисованы настоящие цветы, но они все равно были стенами. Из них нельзя было выйти.

Потому что она еще очень слаба, а похититель очень опасен.

Но почему нельзя увидеть маму?

Почему нельзя получать витамины по трубочкам дома?

А маме сказали, что она жива?

Сказали.

Неправда. Если бы маме сказали, она бы сразу приехала. И забрала ее домой.

Она плачет и кричит. Она бьется о стены, и она разбила окно.

Она хочет выйти. Выпустите меня! Я хочу домой! Не бросайте меня!

……. They say that they’re hiding her because for fear from the abductor. They say that he is looking for her. That he intends to kill her. That they desire her to be healthy.
They gave her a confortable sport suit and a physician. The physician feeds her with little quantity of food but constantly. They planted a needle in her veins and through the little tube they inject vitamines to her thirty-six kilogramm body. They keep on asking if if hurts. It doesn’t hurt. And it’s not frightening.
It’s just that during all those years she imagined freedom far different. Freedom meant being able to go wherever you want, whenever you want. It seemed to her that freedom would be an immense universe happening to be her home. And yet for now she was still confined between four walls. Clean, white, beautiful walls, on which realistic flowers were painted but remaining nevertheless walls. You couldn’t find any way out of them.
That’s because she was still very weak whereas her abductor was very dangerous.
But why couldn’t she see her mother?
Why couldn’t she have her vitamin injections at home?
Did they say to her mother that she was alive?
They did.
That’s wrong. Had they, she would have come at once. Have taken her daughter home.
She cries and shouts. She throws herself against the walls, breaks a window.
She wants to go out. Release me! I want to go home! Don’t abandon me!

…… Ils disent qu’il la cachent par crainte du ravisseur. Que ce dernier la recherche. Qu’il a l’intention de la tuer. Qu’ils désirent qu’elle recouvre la sante.
Ils lui ont donné une tenue de sport confortable et un médecin. Le médecin lui donne à manger en petite quantité, mais à longueur de temps. Ils ont piqué une aiguille dans ses veines et par le petit tuyau il font couler des vitamines dans son corps de trente-six kilogrammes. Ils lui demandent à tout bout de champ si ce n’est pas douloureux. Ça ne fait pas mal. Ni peur d’ailleurs.
C’est seulement que, durant toutes ces années, la liberté, elle se l’était figurée bien différente. La liberté, c’est pouvoir aller où bon nous semble. Quand l’envie nous en prend. Il lui semblait que la liberté était synonyme d’un monde immense où l’on est chez soi. Or pour le moment son chez elle se trouvait toujours résumé à un espace entre quatre murs. Des murs propres, blancs, beaux, sur lesquels on avait peint des fleurs très réalistes, mais ils restaient malgré tout des murs. Ils n’offraient aucune issue.
C’est qu’elle est encore très faible, et le ravisseur fort dangereux.
Mais pourquoi ne peut-elle voir sa mère ?
Pourquoi ne peut-elle avoir sa perfusion de vitamines à la maison ?
Ont-ils dit à sa mère qu’elle était vivante ?
Ils le lui ont dit.
Faux. S’ils l’avaient dit à sa mère, elle serait venue aussitôt. Et elle l’aurait emmenée à la maison.
Elle pleure et crie. Elle se jette contre les murs, brise la fenêtre.
Elle veut sortir. Lâchez-moi ! Je veux rentrer à la maison ! Ne m’abandonnez pas !

Есть у меня один секрет
I have one single secret
J’ai un seul secret

Ты говоришь что любишь я боюсь
You say that you love I fear
Tu dis que tu aimes j’ai peur

И так уже много тысяч лет
And so soon many thousands of years
Et si tôt déjà tant de milliers d’années

И не держи мне известны все твои уловки
And don’t keep for me your famous tricks
Et ne garde pas pour moi tes célèbres tours

Я только злюсь
I’m just furious
Je suis juste furieuse

Дыши ненавижу эти остановки я
Breathe I hate those suspensions
Respire je déteste ces arrêts

Я всё равно вернусь вернусь вернусь
Whatever I’m back back back
Peu importe je reviens reviens reviens

Я говорю об этом ты молчишь
I speak about it you keep silent
J’en parle tu restes silencieux

И не пытаешься понять
And you don’t try to understand
Et tu ne tentes pas de comprendre

Я пропадаю где-то ты не спишь
I disappear somewhere you don’t sleep
Je disparais quelque part tu ne dors pas

Твой аналитик просто б…дь
Your analyst is merely a bitch
Ton analyste est juste une pute

01. Пожалуйста, не снимайте, когда я жую пирог!
01. Don’t film while i’m chewing cakes, please!
01. Ne filmez pas s’il vous plaît pendant que je mange des pâtisseries !

01. Пожалуйста, не снимайте, когда я жую пирог!

Осенью легко быть счастливой. Теплый уютный плед, ароматный чай, горячий пирожок с капустой. Или с яйцом и зеленью.

А вокруг – десятки добрых и любопытных глаз. Можно быть одновременно добрым и любопытным? Можно совмещать пороки и добродетели? Нельзя, но все так делают.

Или: можно, если ты родился журналистом.

Вспышки фотокамер. Улыбка в один объектив, улыбка в другой.

– Пожалуйста, не снимайте, когда я жую пирог!

– Сколько времени вам не давали еду?

– Вы сказали, что самое страшное – голод, расскажите про ваши ощущения.

– На сколько килограммов вы поправились после вашего побега из заточения?

– Вы упоминали, что ваш похититель праздновал с вами ваши дни рождения. Он приносил вам торт со свечами? Какие чувства вы испытывали?

– Вам приходилось оставаться интересной для вашего похитителя, чтобы он приходил к вам снова и снова и приносил еду? Что конкретно вы делали для этого?

– Восемь лет вы знали про внешний мир только из передач по радио. Какой канал вы слушали? Были ли какие‑то предпочтения у вашего похитителя?

– Вы были восьмилетней девочкой, когда вас закрыли в темном сыром подвале. Закрыли на восемь лет. Что помогло выжить? О чем мечтали?

– Какое ваше самое сильное впечатление после того, как оказались на свободе?

– Мое самое сильное впечатление – встреча с мамой. Я мечтала об этой встрече каждый день. И каждую ночь.

01. Don’t film while i’m chewing cakes, please!

You can easily be happy in fall. A hot and welcoming plaid, an aromatised tea, a warm cabbage donut. Or a coco with egg one.
All around: dozens of kind and inquisitive stares. Is it possible to be kind and inquisitive at once? Is it possible to unite vices and virtues? No it’s not. And yet everybody does.
Or: you can do it if you’re born a journalist.
Camera flashes. Smile to the objective, smile to another one.
- Please, don’t stop because i’m eating cakes.
- For how long haven’t you been eating? given food?
- You said you had an appalling hunger hunger is the scariest thing, tell us about your feelings.
- How long has been necessery for you to recover How many kilogramms have you put on weight after your escape from the place where you were confined?
- You mentionned that you used to celebrate your birthdays with your abductor. Did he bring you a cake with candles on it? What were your impressions?
- How de you feel about the way you raised your abductor’s interest, so that he came again and again to bring you food? Technically, what have you done for?
- At age eight, you knew the external world only through some radio programme. During those eight years you’ve known the external world only through some radio programmes. Which canal were you listening to? Had your abductor some favorite ones?
- You were an eight-year-old little girl when you were locked in a dark and moist cave. You’ve been locked for eight years. What helped you to survive? What were your dreams about?
- What was your strongest impression once in freedom?
- What impressed me most? Meeting my mother. I was dreaming about that meeting every single day. And every single night.

01. Ne filmez pas s’il vous plaît pendant que je mange des pâtisseries !

L’automne est propice au bonheur. Chaleur d’un plaid accueillant, thé aromatisé, beignet encore tiède fourré au chou. Ou coco et oeuf.
Et tout autour : des dizaines de regards gentils et avides. Peut-on être à la fois gentil et avide ? Peut-on concilier vices et vertus ? Non, ce n’est pas possible. Et pourtant, tout le monde le fait.
Ou bien : c’est tout à fait possible si l’on est né journaliste.
Eclairs d’appareils photo. Un sourire pour cet objectif, un sourire pour cet autre.
- Je vous en prie, ne vous arrêtez pas parce que je mange une pâtisserie !
- Depuis combien de temps ne vous a-t-on pas nourrie ?
- Vous avez dit que vous aviez une faim épouvantable qu’il n’y avait rien de pire que la fin, racontez-nous vos impressions.
- En combien de temps vous êtes-vous rétablie Combien de kilogrammes avez-vous pris après votre évasion ?
- Vous avez mentionné avoir célébré votre anniversaire vos anniversaires en compagnie de votre ravisseur. Vous a-t-il apporté un gâteau avec des bougies ? Quels sentiments éprouvez-vous ?
- Êtes-vous satisfaite d’avoir éveillé l’intérêt de votre ravisseur à tel point qu’il est venu auprès de vous encore et encore pour vous apporter à manger ? Concrètement, qu’avez-vous fait pour cela ?
- A huit ans vous ne connaissiez le monde extérieur Au cours de ces huit années vous n’avez eu connaissance du monde extérieur qu’à travers des émissions de radio. Quelle station écoutiez-vous ? Y en avait-il qui avaient la préférence, chez votre ravisseur ?
- Vous étiez une petite fille de huit ans lorsque vous avez été enfermée dans une cave sombre et humide. Enfermée pour huit ans. Qu’est-ce qui vous a aidée à survivre ? De quoi rêviez-vous ?
- Quelle a été votre plus forte impression, depuis votre libération ?
- Ce qui m’a le plus impressionnée ? Rencontrer ma mère. Je rêvais de ces retrouvailles tous les jours. Et toutes les nuits.

Он так меня достал и я его прогнала
He got so much on my nerves I kicked him away
Il m’en a tant excédée que je l’ai envoyé balader
И я хочу теперь такого, как Путин
And now I want a man like Putin
Et maintenant j’en veux un comme Poutine

Такого как Путин полного сил
Like Putin full of strength
Comme Poutine plein de force

Такого как Путин чтобы не пил
Like Putin so that doesn’t drink
Un comme Poutine pour qu’il ne boive pas

Такого как Путин чтоб не обижал
Like Putin so that he doesn’t offend
Un comme Poutine pour qu’il ne se tienne pas mal

Такого как Путин чтоб не убежал
Like Putin, so that he doesn’t run away
Un comme Poutine qui ne se fasse pas la malle

Я видела его вчера в новостях
And I saw him yesterday in the news
Et je l’ai vu hier au JT

Он говорил о том, что мир на распутье
He was saying that the world was at crossroads
Il disait que le monde se trouvait au carrefour

С таким как он легко и дома, и в гостях
With such a man at ease at home and in visits
Avec un homme tel que lui, à l’aise chez lui et chez ses hôtes

И я хочу теперь такого, как Путин
Такого как Путин полного сил
Такого как Путин чтобы не пил
Такого как Путин чтоб не обижал
Такого как Путин чтоб не убежал

> Позвони, и я буду ждать,
Call and I’ll wait,
Appelle et j’attendrai,

> Я буду знать,
I will know,
Et je saurai

> Кому из нас верить,
In whom among us to believe
En qui croire parmi nous.

> Расскажи, куда идти,
> Зачем идти,
> Если заперты двери.
Tell me, where to go to, for what keeping on going to,
Whether doors are open.
Dis-moi où aller, pourquoi y aller,
Et si les portes sont ouvertes.

> Пьяный мачо
A (?) drunken macho
Un homme macho et ivre

> Лечит меня и плачет
cares me and cries
me soigne et pleure

> От того что знает
because he knows
parce qu’il sait

> Как хорошо бывает
how well he looks.(?)
comme il présente bien. (?)

> А-а…
> Проводи и я буду плыть,
Drive and I’ll sail
Conduis et je ferai voile,

> Я буду стыть,
And I will cool,
Et je refroidirai

> Под слишком шумные воды,

Under the too noisy water

> Перестань твои глаза,
> Мои глаза,
> В них просто разные коды.

Stop your eyes, my eyes, in them merely various codes ??

> Пьяный мачо
> Лечит меня и плачет
> От того что знает
> Как хорошо бывает
> Полюби и мне осталось жить,
Offer your hear and I won’t be conscious of the life passing
Fais don de ton coeur et je ne serai plus consciente de ma vie qui passe

> Ровно девять слов,
Exactly ten words
Dix mots exactement

> А после вечное солнце.
And then eternal sun
Et le soleil brille pour l’éternité

> Проводи и я буду плыть,
Drive and I’ll sail,

> Если хватить кров,
If the roof is enough
Si le toit suffit

> И если память вернется.
And if the memory comes back.
Et si la mémoire me revient.

пожалуйста, не умирай,
или мне придется тоже.
Please don’t disappear / die or i’ll have to die too
Stp ne meurs pas, ou il me faudra mourir à mon tour.

ты, конечно, сразу в рай,
а я не думаю, что тоже.
You of course will reach Heaven at once,
But I don’t think that I’ll go there too.
Toi bien sûr tu iras d’emblée au Paradis,
Mais je ne crois pas que je t’y suivrai.

хочешь сладких апельсинов?
Do you want sweet oranges?
Veux-tu des oranges sucrées ?

хочешь вслух рассказов длинных?
Do you want read aloud long stories?
Veux-tu de longues histoires dites à voix haute ?

хочешь я взорву все звезды,
что мешают спать?
Do you want me to blow up all the stars that hinder sleeping?
Veux-tu que je fasse sauter toutes les étoiles qui empêchent de dormir ?

пожалуйста, только живи,
Please just live,
S’il te plaît, vis, c’est tout ce que je te demande,

ты же видишь, я живу тобою,
You see, I live for you,
Tu vois bien, je vis pour toi,

моей огромной любви
хватит нам двоим с головою.
???

хочешь в море с парусами?
Do you want to sail to the sea?
Veux-tu aller à la mer en voilier ?

хочешь музык новых самых?
Do you want your own new musics?
Veux-tu tes propres nouvelles musiques ?

хочешь я убью соседей,
что мешают спать?
Do you want me to kill the neighboors that hinder sleeping?
Veux-tu que je tue les voisins qui empêchent de dormir ?

хочешь, солнце вместо лампы?
Do you want the sun as a lamp ?
Veux-tu le soleil en guise de lampe ?

Хочешь за окошком Альпы?
Do you want the Alps over your window?
Veux-tu les Alpes derrière la lucarne ?

Хочешь, я отдам все песни,
про тебя отдам все песни я?
Do you want me to abandon (/ give) all the songs
Me to give you all the songs? / Will I give all the songs for you?
Veux-tu que je te donne toutes les chansons,
Qu’à toi je donne toute les chansons ? / Pour toi donnerai-je toutes les chansons ?